Видеть и уважать в женщине человека - не только необходимое, но и главное условие возможности любви для порядочного человека нашего времени.

Равенство в любви

Искра в сумерках Петербурга

Помню тот ветреный петербургский вечер 1844 года. Я сидел у окна, наблюдая губернских дам в колясках, окруженных флиртом как клеткой. В памяти всплыли беседы с друзьями-западниками о «женском вопросе». Герцен делился наблюдениями из Парижа, где женщины блистали умом в салонах, а мой собеседник Бакунин презрительно бросил: «Роль женщины — быть источником восторгов для мужчины». Тогда меня осенило — эта мысль гниет в самой сердцевине. Наша любовь напоминает театр галантных свиданий, где женщина играет роль ветреной куклы. Но Пушнина переписывает Гейне, Тургенева исцеляет больных, а Софья Ковалевская доказывает теоремы. Разве они не личности? Перо само заскользило по бумаге: «Видеть и уважать в женщине человека...» Родился тезис, ломающий стену предрассудков — признание женщины человеком не право милости, а воздух, без которого дышит истинная любовь.

Наутро перечитывал строки с горькой иронией. Мы спорим о свободе крестьян, но не замечаем рабства в будуарах. Эта фраза стала завещанием новому веку — слякотные сумерки России не затмят истину: только в глазах равного человека можно увидеть любовь, которую стоит назвать человеческой.