Из раны, неудачно нанесенной деспоту, льется море чужой крови.
Трагические последствия неудавшихся попыток свержения тирании и несоразмерность возмездия деспота, обрушиваемого на невинных за единственную нанесенную ему рану.
История одной провокационной строки
Сижу за столом в своей варшавской комнатке, густой пепельный дым от папиросы завивается к потолку. Снаружи – оккупированный город, гнет нависает тяжелым саваном. Только что ушел старый друг Янек, долго не виделись. Его лицо, изрезанное морщинами отчаяния, рассказывало больше слов. Он дрожащим голосом поведал о молодежном кружке, принявшем страшное решение – покушение. Один смельчак подкрался к коменданту, ткнул ножом, но только ранил. И вот теперь… Теперь по городу рыскают каратели. Каждый час приносит вести о новых казненных – десятках, сотнях совершенно невинных горожан. Самые обычные люди. Отцы семейств, матери. Улицы буквально омыты их кровью. Я смотрю на клочок бумаги передо мной. Горькая ирония этой ситуации разрастается внутри давней мыслью: неуклюжесть, ошибка одного отчаявшегося духа обернулась поистине морем чужой крови, хлынувшим из совсем не смертельной раны деспота. Слова выливаются на бумагу почти сами: «Из раны, неудачно нанесенной деспоту, льется море чужой крови». Это не просто наблюдение, это вопль о чудовищной алогичности тирании, где за неудачной попыткой вернуть достоинство следует лавина невыносимой цены, расплачиваться которой приходится всем подряд.