Когда речь идет о принудительных мерах для предотвращения вреда, то ясно само собою, что не годится предотвращать менее значительный вред нанесением более значительного.

Принцип соразмерности принудительных мер

Рождение принципа меры в Петропавловской крепости

Я отчетливо помню, как в сырой камере Петропавловской крепости летом 1862 года ко мне пришло это озарение. Под гул цепей часовых и скрип фальшь-полов, куда засовывали запрещенные записки, я перебирал в памяти крестьянские бунты после наших «Земли и воли». Бродяги, обвинённые в поджогах, подвергались пыткам, несоизмеримым с их проступками. Именно тогда родилась мысль: революционеры, стремясь разрушить самодержавное зло, рискуют создать ад страшнее существующего — если ради малого исправления причинят великое страдание.

Скрежет моего пера по бумаге стал быстрее. Примеры приходили один за другим: инквизиция, сжигавшая еретиков ради «спасения душ», полицейские «усмирения», оставлявшие села в пепле. Принцип оказался универсальным — от семейных ссор до войн. Если вытаскивая человека из болота, ты утопишь его в реке бревном спасения — кто ты: спаситель или убийца? Так в каземате родился фундамент этики сопротивления: мера принуждения должна быть лекарством, а не новым недугом.