Народники так умно рассуждают об основах своей жизни, что кажется, то, на чем они сидят, умнее того, чем они рассуждают о том.

Критика оторванности народнической интеллигенции от реальной жизни народа

Как родилась эта ироничная мысль?

Сидя на одном из университетских диспутов 1880-х годов, я наблюдал за молодыми народниками, размахивающими руками в спорах о народной душе и общинных идеалах. Их речи искрились интеллектом, но чем дольше они говорили об основах жизни простого человека, тем четче я понимал: эти горожане в начищенных сапогах и мягких креслах куда дальше от реальности крестьянина, чем его соломенная подстилка от их философских трактатов. Возвращаясь с собрания через московские трущобы, видел их действительность — людей, борющихся за суточный хлеб, для которых теоретические споры были роскошью и абстракцией.

Контраст стал настолько ярким, что несколько дней спустя я записал в дневнике свою иронию: как предмет их дискуссий — сама народная жизнь — оказывается мудрее их вычурных рассуждений. Эта мысль родилась из горького понимания: мы создаём прекрасные теории о будущем народа, но создаём их в теплых кабинетах, сидя на стульях, представляющих тот самый быт, который нам не ведом по-настоящему.