Преступление не окупается, потому что, если оно окупается, оно называется по-другому.

Относительность понятия преступления в зависимости от его результата

За чашкой кофе: рождение саркастичной истины

В тот вечер в университетской столовой я стал свидетелем жаркого спора экономиста и правозащитника. Экономист доказывал, что провалившиеся схемы—это преступления, а успешные—инновации. «Взгляните на корпоративных воротил!—воскликнул он.—Их Мошенничество шириною в океан величают стратегическим поглощением». Я молчал, размышляя о недавнем деле бывшего одноклассника: его арестовали за финансовую аферу, пока его босс, провернувший аналогичное, получал премию «За вклад в экономику».

Тогда мелькнула мысль, выступившая против абстрактных категорий. «Проблема не в терминах,—прокомментировал я спор,—а в нашем лицемерии: преступление не окупается только потому, что те дела, что принесли выгоду, мы назовём карьерным взлётом или гениальной сделкой». Моя реплика повисла в воздухе, став комичным обвинением системе, где этические оценки зависят от суммы на счёте.