Не знаю, кто правомочен,- я право-жаден.

Жажда справедливости вопреки формальным нормам

Как родилась фраза «Не знаю, кто правомочен — я право-жаден»

За столиком краковской кофейни я наблюдал яростный спор двух юристов о подсудности дела. Их аргументы тонули в параграфах и подпунктах, словно сама суть справедливости растворилась в чернилах. Я чувствовал, как во мне клокочет нечто большее — ненасытный голод по правде, не скованной печатями. Когда один из них спросил моё мнение о процессуальной правомочности судьи, слова вырвались сами: «Не знаю, кто правомочен... я право-жаден». Это был бунт против кабинетного законничества, где главная роль человека — оливье на поле морали.

Фраза стала философским камешком в моём саду парадоксов: присвоив высокомерию термина «жадность», я обнажил абсурдность систем, где право принадлежит бумагам, а не людям. Моя «право-жадность» оказалась алхимией: превращала слабость в добродетель. Она не о нездоровой тяге, а о неангельском аппетите к справедливости там, где другие видят лишь правила раздачи подачек.