Праву потребны достоинства, дарования, добродетели. Силе надобны тюрьмы, железы, топоры.

Противопоставление моральных принципов права и насильственной силы власти

Рождение афоризма в огне несправедливости

Помню тот душный вечер 1782 года, когда в моём кабинете рождалась эта фраза. Только что вернулся с судебного заседания, где генерал Шемякин безнаказанно разорил купеческую семью — ложные обвинения, подкупленные свидетели. Горько усмехнулся, глядя на перо: наши законы замерли в параличе. Тут за окном брякнули кандалы — вели очередную партию арестантов. Этот звук ударил, как молот. Я понял: система, где позиция верховенства права идёт от совести, требует достоинств, талантов, благородства. Но когда торжествует грубая сила — её орудия всегда одинаковы: желáза, тюремные стены, топор палача. Чем больше именуем себя просвещённой нацией, тем страшнее это рабское клише деспотизма.

Дрожащей рукой вывел строки на бумаге. Кем бы ни был человек — бюрократом или монархом, если он запускает колесо репрессий вместо поиска справедливости, он лишь доказывает своё моральное убожество. Мои слова не были риторикой: я видел, как «высокие» судебные чины заискивают перед сильными мира сего, меняя честь на милость. Воздух в России густел от тюремной пыли. Записывая мысль, дал обет: пока жив, буду напоминать власти её главный выбор — достоинства или топоры. Екатерина назовёт это вольнодумством, но истина дороже.