Это хуже, чем преступление, - это ошибка.

Катастрофические последствия стратегических ошибок, которые превышают ущерб от намеренных преступлений

Занавес падает на империю

Помню тот мартовский вечер 1804 года, когда в моем парижском кабинете появился бледный как смерть Талейран. Сквозь стук дождя по стеклам он поведал о казни герцога Энгиенского — невиновного принца, схваченного за границей по приказу Наполеона. «Преступление? Конечно! Но куда ужаснее другое, — вырвалось у меня прежде, чем я осознал сказанное, — Это ошибка!». Ведь расстрел аристократа мгновенно превратит монархов всей Европы в непримиримых врагов Франции. Преступление можно оправдать государственной необходимостью, но стратегический просчет испепелит саму основу власти.

Спустя годы я наблюдал, как сбывается мое пророчество: казнь стала роковой искрой, которая разожгла войны коалиций, сгубившие Великую армию. Когда разум подменяется спесью, даже преступления кажутся шалостью против итоговых чудовищных последствий ошибок. Империи рушатся не от злодеяний, а от слепоты своих правителей.