Нас никто не любит, если не считать уголовного розыска, который тоже нас не любит.

Ирония социального отвержения и двойного нерасположения

Как родилась фраза о всеобщей нелюбви

Помню тот вечер в дешевой одесской кофейне, где мы с напарником обсуждали наше незавидное положение. Деньги кончились, а последняя «афера» провалилась из-за бдительного милиционера. Напарник мрачно заметил: «Никто нас не ценит, Шура. Родные отреклись, соседи плюют в след, даже уличные кошки шарахаются». Я решил подбодрить его фирменной иронией: «А ты забыл главных «поклонников»? Вот уголовный розыск — те обязаны нами интересоваться по долгу службы!» Тут мы и расхохотались, осознав горький абсурд. Сыщики «любят» нас ровно настолько, насколько цепь любит беглого каторжника. Их интерес — холодный и вынужденный. Так родилась фраза, где за самоуничижением скрылась правда: отверженность вдвойне горька, когда даже твои преследователи действуют без тени симпатии, а лишь по указке служебного регламента.