Невозможно добиться, чтобы английский суд присяжных вынес приговор за содомию. Половина присяжных не верит, что нечто подобное возможно физически, а другая половина сама занимается этим.

Лицемерие и предрассудки в судебной системе

Как родился едкий комментарий о суде присяжных

Я помню тот дождливый вечер 1920-х в курительной комнате Палаты общин, где лорд Беркшир, размахивая свежим судебным отчётом, возмущался оправданием по делу о мужеложстве. «Не понимаю, как присяжные могли не признать очевидных доказательств!» – воскликнул он. Я отложил сигару и мысленно перебрал знакомых судей: кто-то брезгливо морщился при упоминании «противоестественных грехов», а иные клиенты Сити как раз славились скандальными наклонностями. Присяжные – слепок с общества: возмущённые ханжи по одну сторону барьера, содомиты – по другую. В тот миг ко мне пришла ироничная формула правосудия, где защитой преступника служит всеобщее лицемерие, а корпоративная солидарность грешников побеждает закон.

Мой афоризм родился именно тогда – как горькая констатация, что закон бессилен, если сам суд заражён двойными стандартами. Одни присяжные искренне не понимают анатомии гомосексуального акта из-за пуританского воспитания, другие – делают вид, что не узнают собственных грехов в оправдании подсудимого. Сей парадокс веками тормозил реформы уголовного права, и лишь спустя десятилетия парламент сумел отменить архаичные наказания. Но вопрос остаётся актуальным: может ли правосудие быть непредвзятым, когда его вершители – зеркало всех пороков общества?