Что не запрещено, то разрешено.

Дозволительный принцип свободы действий

Рожденный в щели между законами

Глухой ночью 1787 года в моем дрезденском кабинете, обложенном рукописями «Дона Карлоса», я наблюдал спор друзей-юристов, которые спорили о границах дозволенного при новых реформах. Один утверждал: «Человек должен лишь исполнять предписания!», другой же яростно отстаивал: «Свобода — в прорезях между запретами». Их диалог неожиданно для меня кристаллизовал всю мою веру в освободительную мощь разума: настоящее право не там, где власти подробно регламентируют жизнь, а где дышит воздух возможностей. Я тихо произнёс вполголоса: «Только то, что явно табуировано, действительно недопустимо — всё же остальное по природной сути дозволено». Это предопределило философию моих будущих пьес.

Позже выражение перекочевало в политические дискуссии по всей Европе, особенно после Великой французской революции. И хотя цитату приписали мне — но в историческом контексте оказалось, что обсуждал не я: задавала вопрос сама эпоха, где общество пробовало вырваться из средневековых оков всеобъемлющих регламентов. Принцип стал щитом личности против мелочного государственного диктата и триумфом гуманистического доверия к моральной автономии человека.