Критика тщеславия через попытки заместить личную несостоятельность славой предков
Задыхаясь в дыму берлинского салона 1840 года, я наблюдал молодого аристократа, опирающегося на родословное древо как на костыль. Он так блестяще расписывал деяния графов и баронов в своем роду, что зал замирал. Но когда невзначай спросили его мнение о Гитценской реформе – лицо его обрело то самое судорожное выражение ничтожества. Этот щеголь раздувал чужие заслуги, словно мехи воздуходувки, пытаясь скрыть пустоту внутри. В ту же ночь я открыл блокнот: глупец тот, кто пытается прикрыть собственное ничтожество заслугами предков. Мы все – наследники, но лишь достойные приносят плоды своим умом и трудом, а не медитируют на оплесневелые фолианты генеалогии. Так родилась саркастичной монетой мысль, обессмертившая не предков дилетанта – а тщетность его позы.