Меня сожгут, но это лишь эпизод. Мы продолжим нашу дискуссию в вечности.

Бессмертие идей перед лицом физического уничтожения

Пламя, которое светит

Женева встретила меня холодом. На каменной площади, связанный грубыми веревками, я видел, как медлят палачи — словно давая время одуматься. Адвокаты, упавшие духом, шептали о возможном помиловании, но кальвинистские судьи были неумолимы за мои взгляды на Троицу. Когда священник в последний раз потребовал отречения, пауза повисла меланхолично, как над гробом. Тогда из меня невольно вырвалось: «Меня сожгут, но это лишь эпизод» — слова сами пришли, когда я ощутил тщетность их костров. Гнев инквизиции пытался раскромсать истину на пепел, но знал: логика живет вне плоти.

Когда искры опалили одежды, я крикнул: «Мы продолжим нашу дискуссию в вечности!» Это не было болью — тело горело, а дух летел к Платону и Оригену. Пусть библии сжигали, но вопросы о Божественности не исчезнут с дымом. Кальвин думал костром заткнуть рот еретику, а подарил бессмертие аргументам: вечность без тернистых споров мертва. Палачи увидели конец — я же знал, что истина восстанет из золы, как феникс философии.