Ценность унаследованных сбережений
Мы сидели в курительной комнате Палаты общин после жарких дебатов о налоговой реформе. Юный депутат из аристократической семьи самодовольно хвастался количеством серебряных слитков в своём хранилище, намеренно подчёркивая личные заслуги. Помню, как меня пробрала эта смесь восхищения и горечи от несправедливости: ведь мой отец, лорд Рэндольф Черчилль, оставил мне лишь долги и политические связи, тогда как другие выросли на золотой подушке. Тогда-то и вырвалось это замечание о пользе сбережений, особенно когда их уж подготовили предки - точный социологический выстрел сквозь призму британского снобизма. Моя ирония вскрыла неприглядную правду: настоящим капиталом следует гордиться когда он достигнут вопреки обстоятельствам. Фраза мгновенно разлетелась по парламентским кулуарам став не только шуткой, но и метким наблюдением о природе привилегий. Викторианская эпоха умирала, но всё ещё измеряла людей толщиной кошельков их прадедов.