Контрабандист - это единственный честный вор, ведь крадет он только у государства.

Моральная амбивалентность преступления против государства

В дыму лондонской таверны

Запах старого дерева и гусиного паштета витал в кофейне «Ламбс Конклав», когда наш кружок впервые услышал эту фразу. Чарльз Лэм, поправляя очки, наблюдал за таможенником у входа, грозившим арестом уличному торговцу сигарами. «Вот комедия! — воскликнул он внезапно. — Этот бедняк пытается обойти налог, а государство обдирает нас легально, прикрываясь законами. Разве не ирония: мы презираем карманников, но аплодируем дворянину, укрывающему доходы?» Я возразил, что воровство остаётся воровством. Тогда Лэм, озорно сверкнув глазами, произнёс сакраментальную фразу: «Но контрабандист — единственный честный вор! Его преступление прозрачно: он не притворяется благодетелем, не обманывает доверия соседа. Его мишень — абстракция под названием „государство“, этот бездушный механизм. Разве не честнее ограбить Голиафа, чем обокрасть Давида?» Его слова повисли в воздухе, заставив нас задуматься о природе морали там, где кончаются личные отношения и начинаются безликие системы власти.