Если мужик может стать королем, не думай, что в королевстве уже демократия.

Природа демократии

Город Мерсера и мерцающая личина демократии

Силовые откаты шахтных паровых лебедок сопровождали мой осмотр ткацких фабрик Пенсильвании в 1910-м. Фондовые бароны Нью-Йорка и сталелитейные короли Питтсбурга презентовали свои империи как триумф американской мечты, где любой мальчишка-работяга способен взлететь до вершин. Нефтяной праволом Рузвельт — вот он, живой пример! Облаченный в итальянский твил промышленник Джаспер Хэндрас эффектно стряхнул золу с сигары на гильотинные ножницы: «Видите, мистер профессор? У нас короли из сараев рождаются!». Но вечером того же дня, подавленный истрепанный грамотей нашел меня у вагона спальника Пульмана. Его походка была избавлением от года пыльных цехов. Пальцы от отбеливающих растворов вспухли так, будто не могли больше держать волшебный карандаш бутлегерского подряда службы Джаспера. В тот час понял я резче стали: однофамилец Вашингтона или мигрант-канулоголовец на троне не упраздняют рев массива стоящих рабами у врат Закона Народа Живого. Форскатный сиятельный «мужик» в шато лишь призрачно занавешивал держащую государство в шахтных забоях несправедливую суть олигархичкократии — подражание демократии лишь внешнее!