Свободомыслие и независимое мышление
Год 1759-й. В своем фернейском убежище, окруженный книгами и рукописями, я наблюдаю за интеллектуальным рабством эпохи: блестящие умы слепо копируют церковные догматы, а молодёжь страшится оспорить авторитеты. Помню дискуссию в парижском салоне, где талантливый физик робко замолчал, услышав: «Но Аристотель сказал иначе!» Эта трусость разума терзала меня — словно птицы, добровольно вернувшиеся в клетку. Тогда-то в моём письме молодому Дидро родились те слова: «Осмельтесь мыслить самостоятельно!», ставшие манифестом против слепого поклонения традициям.
Иду навстречу грозной женщине — маркизе дю Дефан. У неё из рук выпало моё письмо. Прочтя строки, она холодно заметила: «Опасный совет, месье, особенно для того, кто дважды побывал в Бастилии.» Глаза её гостей выражали ужас. Но я лишь усмехнулся: тюрьмы ломают тела, но истинные кандалы — те, что мы надеваем на свой разум добровольно.