Москва... Как много в этом звуке
Для сердца русского слилось!
Как много в нем отозвалось!

Эмоциональное значение Москвы в русском национальном самосознании

Как родилось пушкинское признание Москве

Сижу у окна в деревянном доме Тригорского, гляжу на тихие холмы Псковщины. Вдали от столицы мысли невольно возвращаются к шумным московским утрам юности. Сегодня словно проснулся в сентябре 1827 года: запах сена смешивается с воспоминаниями о каретах у Петровского дворца. Вот тогда-то, перечитывая летописи о пожарах 1812 года и народной стойкости, вдруг почувствовал, как Москва живет во мне иначе: не кирпичами бульваров, а эхом веков. Бородино, Суворов, звон сорока сороков. Перо само потянулось к бумаге: первый набросок о «сердце русского» появился между строками «Онегина». Это не я писал – сама Россия дышала через строки, превращая имя города в колокол памяти.