Когда мужчина достигает возраста, в котором уже нельзя служить чиновником, садовником или полицейским, считается, что он как раз созрел для того, чтобы вершить судьбы своей страны.

Ироничный парадокс возрастной пригодности в политике

Как родилась ирония о возрасте политиков?

Гуляя по Лондону в хмурый вторник, я наблюдал сцену у парламента: седовласый министр, с трудом поднимаясь по ступеням, принимал почести. В тот же миг мой взгляд упал на объявление «Требуется садовник, до 50 лет». Контраст ударил как молния. Вспомнил старого полицейского Барнса, уволенного за трясущиеся руки, и чиновника Эдгара, отправленного на пенсию с почетом в шестьдесят. Парадокс! Этих людей сочли бесполезными для простых дел, но именно им доверяют судьбы империи. Я сел на скамейку, достал блокнот, и пока дождь стучал по куполу Вестминстера, родилась фраза — горькая усмешка над обществом, где важнейшие решения принимают те, кого отвергли все остальные профессии.