Власть денег в обществе
Я помню тот душный вечер 1930 года, когда за чаем в московской коммуналке Ильф и Петров спорили о новом романе. Петров, только что вернувшийся из командировки, с сарказмом рассказывал о встреченных им подпольных миллионерах. «Интересно, — сказал он, разминая пирожок, — сколько лозунгов о равенстве не вешай, всё равно каждая кухарка теперь мечтает о золотом унитазе». Ильф, глядя в окно на очереди у магазина, вдруг улыбнулся: «То-то! Золотой теленочек в нашей стране еще имеет кое-какую власть!» Фраза вырвалась неожиданно — будто библейский идол материализовался среди плакатов о пятилетке.
Позже они вложили эти слова Остапу Бендеру, но корни их уходили в наши ежедневные наблюдения — за «непробиваемыми» чинушами в «Антилопах-Гну», спекулянтами в подворотнях, интеллигентами, продававшими идеалы за паек. Мы тогда и не поняли, что создаем вечный образ: алчный теленок оказался живучее любой идеологии. Каждое поколение открывает его заново — лишь бы в карманах звенели монеты.