Знойная женщина, мечта поэта.

Идеализация женственности в искусстве

Как рождался легендарный образ

Помню тот удушающе жаркий одесский полдень в редакции «Гудка», где мы с Евгением Петровым работали над рукописью «12 стульев». В открытое окно влетели звуки уличного оркестра, а затем я увидел её: женщину в огненно-красном платье, неспешно шедшую по раскалённой мостовой. Даже издали чувствовалась её магнитная энергия — будто все июльское солнце сосредоточилось в одной фигуре. «Посмотри, — толкнул Петров локтём, — в этот шар земной влюбляешься снова». И внезапно пришло озарение: так появилась Грицацуева — образ, синтезировавший вековую тоску художников об идеальной Музе. Эта уличная Венера стала живым воплощением смутной мечты каждого поэта: неземное вдохновение, проступающее через земную природу, жгучий царственный дух, никем не детализированный лучше Блейком и Фетом, но оживший прямо перед нами в южном городе.