Знание человека как причина отчуждения
Однажды вечером в лондонском салоне элегантная леди, указывая веером на гостя, спросила меня: «Мистер Уайльд, вы знакомы с этим джентльменом?» Я мгновенно узнал его — того самого поэта-дилетанта, что десятилетие назад пытался выдать мои остроты за свои в светских кругах. Вспомнилось все: его напускная ученость, ворованные эпиграммы, мелочное тщеславие. Именно тогда я осознал, что истинное знание о человеке похоже на яркий свет, выжигающий иллюзии дружбы. Я изящно наклонился к собеседнице: «Дорогая миссис Черчилль, я знаю его так хорошо, что не разговариваю с ним уже десять лет.» В зале повисло сначала молчание, а затем взорвалось смехом — столь точная формулировка горечи близости дотронулась до каждого.
Позже, попивая абсент в клубе, я размышлял: подлинная проблема не в людских недостатках, а в нашей невозможности продолжать игру после того, как видишь карты оппонента. Мы одинаково бежим от тех, кого сумели разгадать до конца — их презренность банальна, а в своей собственной нам ещё предстоит копаться. Десять лет молчания? Лучше назвать это саваном для мёртвого друга, некогда жившего лишь в моём воображении.