Эта местность мне знакома как окраина Китая!

Парадокс узнавания неизвестного через отчуждение

Блуждание на краю карты

Бродский шагал по сельской местности Новой Англии и вдруг остановился как вкопанный. Кривые изгороди, низко нависшие тучи над холмами — где он видел эти просторы? Никогда не бывавший в Китае, словно получил удар в грудь: «Эта окраина знакома!». Так вырвалось признание души, перенесённой из Ленинграда в Америку. Ощущение было на грани мистики: чужбина вдруг явилась как географический дежавю, где реальные холмы сливались с мифическим краем земли из детских атласов.

В письме другу он объяснит это позже: брошенная окраина Поднебесной в воображении эмигранта стала идеальным символом двойного отчуждения. Знакомым казалось не место, а само чувство маргинальности — вечного пограничья между культурами. Так родился парадокс: чем чужероднее ландшафт, тем сильнее он будил воспоминания о состоянии души, запертой между мирами.