Лишь тот что-то значит, кто что-то любит. Не быть ничем и ничего не любить - одно и то же.

Экзистенциальная значимость человека через способность любить и быть увлеченным

Рождение афоризма: как Фейербах открыл силу любви

Стоял промозглый вечер 1841 года в Брукберге, когда я, Людвиг Фейербах, перебирал заметки для «Сущности христианства». За окном шумел дождь, а в кабинете витал дух Гегеля и Спинозы. Перебирая эти греческие тексты, меня внезапно осенило, разворачивая трактат Аристотеля о душе: все великие мыслители Платон, Августин, даже эпикурейцы, говорили, что деятельная любовь отличает человека от пустого существования. Вдруг вспомнился сосед-фермер, говорящий об ульях с религиозным трепетом и старый учитель, чьи глаза светились при словах о Дионисии. Их личности обретали вес не через богатство, а через эту жгучую привязанность к чему-то бесконечно большему их.

Я отложил свиток, взялся за перо. Ведь что видел вокруг? Люди, погребенные под рутиной как мой дядя Карл — ежедневно твердил, что жизнь пустыня, а сам боялся потратить жизнь на любимые стихи. В левой колонке записал: без стремлений человек лишь дыхание в ветре. В правой: смысл рождается там, где сердце бьется не только от инстинкта. И тогда рванулось из глубины: «Лишь тот что-то значит...» — вложив слугу, разбитого неразделенной страстью, ученого умершего за свою теорию, даже ребенка с горящими над жуком глазами. Они уже бессмертны актом своей любви. Под этим откровением я подвел черту, зная — философия обрела новый компас для заблудших душ.