Разочарование в идеализированном загробном мире
Помню, это случилось после похорон моего товарища — лётчика, разбившегося на испытаниях. Сидели мы ночью с бутылкой коньяка, и кто-то бросил: «Хорошо хоть успел покаяться, Бог примет». Я молчал, а в голове роились мысли. Если смерть — врата в свет, почему же они так искорежены болью? Выпив стакан, вдруг остро ощутил гнетущее лицемерие: мы замаливаем грехи у порога вечности, но что если по ту сторону нас встретит не хор ликующих ангелов, а что-то иное? Тогда и родились строки, будто крик в бездну: мы формально успеваем «на приём», но где же обещанное милосердие — почему вместо него лишь ледяные, чужие голоса? Это была не кощунственная шутка, а горькая догадка: даже на пороге вечности нас может встретить всё та же отчуждённая, чуждая истина.