Все умирает на земле и в море,
Но человек суровей осужден:
Он должен знать о смертном приговоре,
Подписанном, когда он был рожден.
Но, сознавая жизни быстротечность,
Он так живет - наперекор всему,
Как будто жить рассчитывает вечность
И этот мир принадлежит ему.

Парадокс человеческого бытия: осознание смертности и вопреки ей жизнь с иллюзией вечности.

Рукопись на краю бездны

Тот вечер я помню как туманный кошмар. Я сидел на скалистом берегу, наблюдая, как очередная волна выбрасывает на камни бездыханную медузу – хрупкую, тающую под солнцем. Это зрелище мертвой морской жизни, такая обыденная гибель, наложилось на недавнюю потерю: смерть маленькой дочери от скарлатины. Мир вокруг дышал эфемерностью. Я наблюдал людей на променаде – они смеялись, спорили, строили планы. Жесткая ирония поразила меня: они! Мы! Все мы носим в себе приговор, подписанный в момент рождения, знаем о конечности пути, но живем так яростно, так жадно, словно время принадлежит нам навеки. Истомленный горем, я так остро ощутил это глубокое противоречие: обреченная плоть и неукротимый дух, требущий вечности. Вопреки грохоту прибоя, несущего на берег новый труп морского создания, вопреки боли в сердце, я вырвал блокнот. Слова о жизни наперекор приговору врывались стремительно. Каждая строка стала попыткой понять этот чудовищный и прекрасный парадокс бытия – наше упрямое, ослепительное горение, даже когда мы видим пепел.