Утешиться может только тогда, когда поймешь, что жизнь в содержании, а не в сосуде.

Сущность жизни в её внутреннем содержании, а не во внешних формах и материальных оболочках.

Тихий вечер в Ясной Поляне: Рождение Мысли

Помню тот хмурый осенний вечер в Ясной Поляне. Я сидел за рабочим столом, отвлекаясь от рукописи «Воскресения», и наблюдал, как наша кухарка, простая женщина Агафья, мыла большую глиняную миску. Сосуд был старый, потрескавшийся, неказистый. Но Агафья вымыла его с такой тщательностью, с такой почти любовью, будто это была драгоценная реликвия. Потом она вытерла его чистым полотенцем и поставила на лавку, готовая к новой службе. В этот миг меня поразило: смысл миски не в её форме или красоте (сосуде), а в том, что в ней будет — щи для уставших работников, молоко для ребенка, мед для гостей. Щедрость её содержания искупала всю её неприглядность. И вдруг мысль молнией прошла через душу: разве не так и с человеческой жизнью? Мы так гоняемся за крепким «сосудом» — здоровьем, богатством, положением, красотой, страшась его утраты. Но настоящее горе приходит не когда сосуд треснул, а когда он пуст! Утешение, истинное утешение ждет нас лишь тогда, когда мы поймем: ценна не оболочка, а то, чем мы её наполняем — любовью, трудом, верой, добрыми делами, мыслью правдивой. Вот она — жизнь настоящая! Эта простая истина, увиденная сквозь призму будничного дела нашей Агафьи, показалась мне тогда величайшим откровением и ответом на многие мучившие вопросы.