Мы жили и живём под неослабевающим режимом террора и насилия. Я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий. Пощадите же родину и нас.

Критика репрессивной государственной системы и призыв к пощаде

Шёпот учёного в эпоху страха

В 1934 году, в самый разгар сталинской чистки, я сидел у камина в своём кабинете после официального приёма. За окном Ленинград погружался в ночь, но настоящую тьму я видел в глазах друзей, неделями пропадавших без вести. Молодой физик из университета, рискуя быть услышанным, спросил о моём видении происходящего. Горькая правда вырвалась наружу: «Мы жили и живём под неослабевающим режимом террора и насилия». В этих словах — весь ужас ночных арестов и доносов, ставших повседневностью.

Глядя на дрожащее пламя, я вспомнил труды Геродота о Вавилоне и Персии, где деспоты правили через страх. «Я всего более вижу сходства нашей жизни с жизнью древних азиатских деспотий», — прошептал я, осознавая, как машина подавления повторяет древние образцы. Закончил же мольбой, будто обращаясь к незримым силам: «Пощадите же родину и нас». Собеседник побледнел, зная, что такие слова равносильны смертному приговору, но и молчать было уже невозможно — наука неотделима от совести.