Но я, как назло, был высок, неуклюж, неграциозен и косноязычен на многих буквах. Я отличался исключительной неловкостью: когда я входил в маленькую комнату, спешили убирать статуэтки, вазы, которые я задевал и разбивал. Однажды на большом балу я уронил пальму в кадке. Другой раз, ухаживая за барышней и танцуя с ней, я споткнулся, схватился за рояль, у которого была подломана ножка, и вместе с роялем упал на пол.

Физическая неловкость и её комичные проявления

Танцы с роялем

Помню, как однажды после особенно досадного происшествия на балу — того самого, где я низверг пальму в кадке — меня осенило. Я вдруг увидел закономерность: мои длинные неуправляемые конечности словно мстили элегантному миру, в который я так стремился. В театре я чувствовал себя волшебником, но в гостиных превращался в стихийное бедствие. Каждый вход в комнату напоминал минное поле: хозяйки в ужасе хватали фарфоровые безделушки, словно спасая их от цунами. А та злополучная танцевальная партия, где я увлек за собой рояль? Это была чистая клоунада: один неверный шаг — и вот я уже лежу в объятиях грохочущего инструмента, барышня в обмороке, а издаваемые струнами звуки точнее любой карикатуры изобразили мою сущность.

С годами я научился смотреть на эти катаклизмы философски. Может, Вселенная нарочно снабдила меня такой нелепостью, чтобы спасти от звездной болезни? Каждая разбитая ваза напоминала: даже творцу с мировым именем полезно иногда побыть кракозяброй. Эти истории научили меня главному — смеяться над собой. Если ваша ладонь внезапно узнаёт форму дорогой статуэтки — значит, жизнь предлагает урок смирения в комичной упаковке.