Жизнь коротка, но слава может быть вечной.

Противопоставление бренности человеческой жизни и бессмертия славы

Лист из ночных размышлений Цицерона

При свете масляной лампы я перебирал рукописи об убийстве Катилины, когда боль в суставах напомнила о шестидесяти прожитых годах. За окном Рим спал, а мои мысли метались между завтрашней речью в Сенате и письмом к сыну Марку. Я вспомнил, как сегодня старый легионер показал мне шрамы от битв, которые уже стали легендой в тавернах. Вдруг осенило: мои речи против Верреса переписывают в греческих школах, но я же не увижу, как оратор следующего века вдохновится ими! Жизнь человека короче весеннего цветка — сколько мне осталось? Год? Пять лет? Но дела наши живут в благодарной памяти народа дольше скал. Эта мысль заставила отложить стилус. Я подошёл к окну, глядя на храмы Капитолия, построенные предками, и шепотом произнёс точные слова для свитка размышлений: «Жизнь коротка, но слава может быть вечной». Пусть Марк поймёт — делаем не для современников, а для вечности.