В моей смерти прошу винить мою жизнь.

Экзистенциальная ответственность жизненного пути за его трагический финал

Как родилась фраза о вине жизни перед смертью

Тот вечер в октябре я помню как в дымке. В дешёвом номере гостиницы, разглядывая потолок с трещинами, я вдруг ощутил вкус безнадёжности. Передо мной лежал листок с завещанием. Год за годом я делал не те выборы: разрушал любовь амбициями, губил здоровье молчанием, променивал счастье на признание незнакомцев. Каждое решение будто вело по скользкой тропинке к этому моменту. Врачи говорили о запущенной болезни, но я знал правду – её посеяли не гены, а бессонные ночи на рюмкой, тоска по утраченному и гордыня. Скрежет пером по бумаге стал отзвуком скрежета костей: если уж писать последние слова, пусть они скажут, что уничтожило меня. Не во мне жалости, лишь холодное осознание: моя жизнь сама убила меня.

Изысканная жестокость фразы, завершенной с безупречной точностью, возникла не спонтанно. За ней стояли долгие беседы у постели матери, которая таяла на глазах от алкогольного безумия, и лицо первого друга, сгинувшего в пьяной ссоре. Когда я поставил точку, то понял – это избавление. Лишь назвав виновницу по имени, я пробил бетонную стену самообмана, что ещё жив.