..Жизнь - как бал: Кружишься - весело: кругом все светло, ясно... Вернулся лишь домой, наряд измятый снял - И все забыл, и только что устал.

Мимолетность жизненных удовольствий и экзистенциальная усталость после иллюзии веселья

Рождение метафоры в полуночном кабинете

Только что вернулся с бала в Благородном собрании, где воздух дрожал от музыки, а женщины казались райскими созданиями в блеске люстр. Я, Михаил Лермонтов, танцевал до головокружения, смеялся до хрипоты — а теперь сижу в потемках кабинета, сбрасывая измятую парадную форму. Внешний лоск превратился в бесформенную груду ткани, а веселье растворилось как сон. Разве не так же призрачна вся жизнь? Мы кружимся в праздничном вихре, обманывая себя ясностью момента, но стоит вернуться в тишину одиночества — и остаётся лишь стягивающая виски усталость да щемящее чувство опустошения.

За окном зябко постукивал синий рассвет, а я бормотал строки родившегося стихотворения, глядя на брошенный мундир. Эти складки на золотом шитье, эта помятая лента — лучшая иллюстрация великой мистификации под названием «жизнь». Блеск бала, словно молодость, обманчив: чем ярче огни, тем ощутимее мрак после. И когда последняя нота оркестра глохнет, человек остаётся лицом к лицу с собой — уставшим, обманутым, но внезапно прозревшим. Столбик воска оплывал на столе, а я наконец понял: танец длиною в годы всегда заканчивается возвращением к себе самому — с пыльной пустотой вместо воспоминаний.