Мимолетность человеческой жизни перед лицом безграничной вечности
Я стоял на берегу озера той роковой ночью, когда формулировка возникла в моём сознании. Пламя маленького костра дрожало на ветру, отбрасывая алые блики на чёрную гладь воды — миллионы мерцающих звёзд над головой простирались как безмолвная пустота. Внезапно ветер унёс искру от полена, и она на миг вспыхнула багровым светилом над бездонной тьмой вод, чтобы в следующее мгновение навсегда исчезнуть. Эта искра стала откровением: наша жизнь так же хрупко теплится против равнодушной вечности, себялюбиво воображая центр мироздания, пока тлен не поглотит её без следа.
Возвращаясь домой сквозь ночную мглу, я думал о горячечном блеске человеческих страстей на фоне холодной бесконечности времени. Океан вечности не волнует ни один наш героизм или страдание — ему чужды наши слёзы и смех. Это осознание могло бы раздавить, но парадоксально освобождало: раз уж предопределено исчезнуть, то именно ярость нашего краткого горения становится единственным священным актом бунта против небытия. Так родились строки в письме к другу — как исповедь о ценности нашего сиюминутного владения светом во тьме.