Жизнь - не страдание и не наслаждение, а дело, которое мы обязаны делать и честно довести его до конца.

Жизнь как нравественный долг и ответственность

Токвиль и откровение среди руин

Стоя у разбитого витража в Руанском соборе после недавних погромов, я ощущал горечь. Это был 1848 год - Франция бушевала в революционных конвульсиях. Как исследователь общества, я видел повсюду людей, ищущих то страдания по обетам, то веселья как бегства. В мраморе под ногами отражались обломки иллюзий - ни экстаз, ни мучение не давали ответа. Тогда ко мне пришло прозрение: на площади перед собором юноша упорно обкладывал камнями корни поваленного дуба, хотя вокруг бушевала паника. В его упорстве я увидел зерно истины. Жизнь - не смена аффектов. Это как крестьянская борозда: не важно плачешь ты или смеешься над ней - тяни плуг до межи. Истина в том, чтобы принять врученное тебе дело с честью и выполнить свою часть работы для мира, даже если дрожат руки.

Эта мысль меня пронзила насквозь. Я вспоминал отверженных фанатиков на баррикадах и аристократов на оргиях. Как легко превратить жизнь либо в крест, либо в карнавал! Но зажегшийся во мне огонь говорил иное: подлинное человеческое величие рождается в тихой стойкости ремесленника, что латает крышу собора под дождем. Не страсти украшают путь - мужество довести до сумерек то, что начато на рассвете. Именно тогда в моем блокноте остались эти слова, выстраданные Францией.