Сущность полноценной человеческой жизни через чувства, мысли и полярные эмоциональные состояния
В тот дождливый петербургский вечер 1840 года я сидел с Виссарионом Григорьевичем в его кабинете, заваленном книгами и рукописями. Он только что вернулся из светского салона, где наблюдал изысканных дам и кавалеров, обсуждавших последние моды. Его лицо выражало глубокое разочарование. 'Знаешь, — начал он, глядя на коптящую свечу, — эти люди дышат, едят, говорят... но разве это жизнь?'. Я молчал, чувствуя, как в нём клокочет мысль. Внезапно Белинский вскочил: 'Жить — значит чувствовать кожей ветер перемен! Дрожать от гнева несправедливости! Гореть в поисках истины! Без этого — лишь инстинктивное существование, достойное насекомого!'. Его слова, родившиеся из отчаяния перед духовной пустотой эпохи, стали позже известным афоризмом.
Позднее, готовя статью, он уточнял мысль за письменным столом: 'Страдание очищает, а блаженство — награда за смелость быть уязвимым. Кто бежит от этих крайностей, тот лишь имитирует жизнь'. Я видел: философ выстрадал эту истину через личные кризисы и наблюдения за обществом. Для него полнокровное бытие требовало мужества погружаться в бездны отчаяния и взлетать к вершинам восторга — лишь так душа остаётся живой.