Моя живопись - это жизнь и пища, плоть и кровь. Не ищите в ней ни ума, ни чувства.

Органическая сущность искусства

Как родилось откровение Дали

Помню тот душный вечер в парижской галерее, когда критик, тыча тростью в «Постоянство памяти», требовал объяснить «скрытый смысл» расплавленных часов. Его высокомерное «Расшифруйте символизм!» вызвало во мне ярость. Я вдруг осознал, как люди ошибаются, ища в моих полотнах аллегории — будто это ребусы для разгадки. Мои творения не рождались в рассудке. Они выплёскивались из сновидений и инстинктов, словно кровь из раны. Работая над холстом, я буквально чувствовал вкус красок на языке, а запах скипидара смешивался с запахом моей кожи. Это было не творчество — это был биологический процесс.

Позже, когда очередной журналист спросил о «философии» моей выставки, я выпалил: «Моя живопись — это жизнь и пища, плоть и кровь. Не ищите в ней ни ума, ни чувства». Публика замерла. Я хотел вбить в их сознание простую истину: истинное искусство не анализируют зубами рассудка — его вдыхают лёгкими, переваривают желудком, ощущают нервными окончаниями. Пусть осудят, но сюрреализм для меня всегда был не игрой ума, а слепком кишечника души — диким, необъяснимым, пульсирующе-живым.»