Живая власть для черни ненавистна.
Они любить умеют только мёртвых.

Отношение народа к власти

Бронзовые кумиры и живые тени

Сидел я в кабинете, перелистывая газеты с отчетами о памятнике Александру I. Город ликовал, вспоминая «благословенного» царя. Но я-то помнил другое: народные ропоты при его жизни, шепотки в трактирах о тяготах царской службы. Через окно доносились крики возчиков — те самые мужики, что неделю назад проклинали нового податной указ, теперь славили усопшего государя. И меня осенило: мы терпеть не можем тех, кто сегодня правит нами. Их ошибки видны как грязь на снегу, каждое решение вызываем на суд. Но стоит властителю уйти в небытие — превращаем его в мраморный идеал, куда удобнее любить того, кто больше не потребует налогов и не ошибется.

Этот парадокс преследовал меня весь день. Вспомнил Кесаря, заколотого сенаторами и посмертно обожествленного народом. Павла Петровича, чьи реформы ненавидели современники и чтили потомки. Мои пальцы сами вывели в дневнике: «Живая власть для черни ненавистна» — не от злобы, а от горького прозрения. Пока правитель дышит, он не символ, а человек с ошибками. Но превратившись в тень, становится чистой идеей, которую чернь украшает выдуманными достоинствами.