Самопожертвование в науке
Вспоминаю те напряженные годы Второй мировой, когда я, Норберт Винер, днями и ночами просиживал в лабораториях MIT. Мы работали над системами ПВО, задачи требовали невероятной концентрации и полной самоотдачи. Финансирование было скудным, семьи видели редко, а здоровье у многих, включая меня, серьезно пошатнулось от переутомления. Но странное дело: чем сложнее становилось, тем яростнее горели глаза коллег. Помню, как один ассистент, узнав о бомбардировке родного города, сдал кровь для раненых солдат и тут же вернулся к расчетам — бледный, но одержимый. Именно тогда, наблюдая эту готовность отдать все — комфорт, время, даже чувство безопасности — ради проникновения в суть явлений, до меня дошла простая и жестокая истина. Дисциплина ученого выражена не только в методичности. Это пламя внутри, превращающее знание в высшую ценность, ради которой и жертвуешь всем остальным. Слова о материальных лишениях и риске родились не в кабинете. Они выкристаллизовались из пота, бессонных ночей и того священного трепета, когда ты стоишь на пороге Открытия и готов заплатить любую цену, лишь бы сделать шаг вперед.