Парадоксальность отказа от денег приводящего к финансовым потерям
Я помню этот вечер в парижском салоне начала XX века, где пламенный спор о скупости обернулся неожиданным открытием. Сидевший напротив меня банкир Эдуар рассказал о своей покойной жене Маргарите — она свято верила, что деньги оскверняют чувства. Гордо отказывалась от подарков, требовала самых простых букетов и билета в театр вместо бриллиантов. Но её молчаливое пренебрежение к богатству превращалось в иную дорогу: когда Эдуар задерживался на бирже, она «сочувственно» проигрывала в карты суммы, о которых он боялся думать. Когда отвергала изысканный ресторан, то заказывала домой фазанов из Нормандии. Я держал в памяти его тяжёлый вздох: «Она умерла, не приняв от меня франка. Но её принципиальная скромность потребовала трёхлетнего расчёта с кредиторами».
Позже я узнал, как эта горькая мудрость кочевала по Европе: от французских салонов к русским купеческим собраниям. Повсюду мужчины в курительных комнатах признавались, что неприятие денег превращалось в косые взгляды на потёртый костюм, жалобы друзьям о «бедности» мужа или переплаты втрое за капризы с налётом пренебрежения к меркантильности. Ирония: именно те, кто громче всех отвергали материальное, опустошали кошельки своих благодетелей с поразительной изобретательностью в нефинансовых требованиях.