Я всегда полагал, что каждая женщина должна быть замужем, но ни один мужчина не должен жениться.

Гендерные двойные стандарты в браке

Легкомысленное замечание, ставшее афоризмом

Был жаркий июньский вечер 1845 года. Я, Бенджамин Дизраэли, обсуждал с леди Эшбертон светскую хронику: скандальные разводы, незамужних аристократок и неохотно женящихся холостяков. «Как виртуозно вы мужчины избегаете ответственности», — воскликнула она, указывая на нашего общего знакомого, порхавшего от романа к роману. Я заметил, что чудак выглядит куда счастливее, чем мои пожизненно прикованные к хомуту брака приятели. Хозяйка салона парировала: «Но брак даёт женщине положение в обществе! Без него мы — бесприютные тени». Среди гостей повисла напряжённая тишина. Именно тогда каламбур созрел окончательно — между женским «должна» и мужским «не должен» зияла пропасть лицемерия. Моя фраза родилась как салонная шутка, но узначаемое вопрос перекликалось со спорами эпохи: почему женщину осуждают за холостяцкий выбор, а мужчину в нём почти поощряют?

Позже я не раз наблюдал, как эти слова живут собственной жизнью. Респектабельные матроны томно вздыхали: «О, этот остроумный Дизраэли!», фанатичные моралисты бросали на меня неодобрительные взгляды. Викторианская Англия требовала от женщин подчинения брачному контракту как залога социальной благонадежности, тогда как мужчины пользовались ролевой привилегией «свободного выбора». Моя фраза же, подобно кинжалу в бархатных ножнах, рассекала ханжеское лицемерие. Она дожила до сегодняшних дней вовсе не потому, что я гениальный мыслитель, — она вскрывает вечный диссонанс между возвышенными ритуалами общества и его зияющими несправедливостями.