Критика женской природы в философии
Сижу над черновиками «Человеческого, слишком человеческого» в августе 1878 года. Швейцарские Альпы за окном напоминают об абсурдности мироздания. Размышляю о двойственной природе человека: он — первая ошибка Бога, существо раздираемое между животным и сверхчеловеческим. Но внезапно меня осеняет: создание Евы стало вторым, куда более роковым промахом Творца. Женщина — не просто «компаньон», как наивно полагают теологи, а гениальная ловушка: она отвлекает мужчину от воли к власти поклонением красоте, подменяет истину игрой в чувства. Острота мысли обжигает, как альпийский ветер: ведь через женщину слабость проникла в сердце человечества. Записываю формулировку, зная, что ее сочтут кощунством, но истина дороже удобных иллюзий.
Позже, перечитывая заметку, понимаю корни этого озарения. В молодости наблюдал, как женщины душили волю Шопенгауэра своей «заботой», видел буржуазные браки-фарсы в Базеле. Разве не подтверждает история: от Евы до Саломеи — они вечно уводят мужской гений от свершений? Гневный афоризм рождается не из презрения, а из боли за человечество, обреченное на вечный раздор между полами. Так горькая истина становится молотом, разбивающим кумиров.