Да, жалок тот, в ком совесть не чиста.

Моральные страдания из-за нечистой совести

Как родились слова о нечистой совести

Помню тот хмурый петербургский вечер в доме у княгини Волконской — дождь стучал в окна, как метроном, отсчитывая время до моего разговора с Пушкиным. Он только что вернулся из Нижнего Новгорода, где видел декабристов в кандалах. Бледный, с тенью в глазах, поэт молча наблюдал, как сын губернатора хвастался подлогом документов. Вдруг тот побледнел, заикаясь, и сбежал. Александр Сергеевич с горечью произнес: «Видишь, друг мой? Вот он — живой пример. Да, жалок тот, в ком совесть не чиста». Голос его дрожал, словно он ощущал чужую боль как свою. Эта фраза родилась не из книг — она вырвалась из самой жизни, когда Пушкин, глядя на искаженное стыдом лицо, понял: нет казни страшней внутренней пытки собственной неправотой.

С тех пор эти слова сопровождали меня как заклинание. Стоило увидеть барчука, обижающего крестьян, или купца, обвешивающего вдову — и перед глазами вставал тот вечер: стиснутые кулаки Пушкина, шелест мокрых листьев за окном, тягостный стыд во взгляде провинившегося. Как будто великий поэт кристаллизовал вечную истину: без мучений совести человек теряет себя. И от этого — жалок. Жалок безнадежно.