Социальная роль зависти в становлении демократических систем
Сижу в пабе «Королевский дуб» под аккомпанемент споров о всеобщем избирательном праве. За соседним столиком ожесточённо спорят фабричный рабочий и молодой аристократ — первый кричит о несправедливости дворянских привилегий, второй снисходительно пожимает плечами. И вдруг меня осеняет: этот пламенный гнев рабочего, эта дрожь в голосе... разве не зависть к чужому статусу движет им? Позже, анализируя Афины V века до н.э., вижу аналогию: демос свергал тиранов не только во имя свободы, но из жгучей обиды на патрициев, пирующих у подножья Акрополя. Революции, борьба за равенство, сама идея «один человек — один голос» коренятся в неизбывном человеческом «почему им можно, а мне нет?».
Прогуливаясь на следующий день вдоль Темзы, обдумываю парадокс: какое чувство мы больше порицаем, чем зависть, но именно оно стало архитектором справедливости. Без этого мятежного негодования против неравенства люди покорно приняли бы сословные пирамиды. Демократия — не воплощение альтруизма, а гениальный механизм, превращающий разрушительную зависть в созидательную силу через выборы и права. И когда вечером записываю эту мысль, понимаю: фундамент здания свободы выложен из камней, которые мы стыдливо прячем в карманах.