Нет иной защиты от критики, кроме безвестности.

Неизбежность критики при публичности

После спектакля в кофейне

Долгим был тот вечер в лондонской кофейне Уилла, куда мы с мистером Аддисоном зашли подышать дымком после бенефиса. Спектакль его новый разогрел публику так, что её суждения сыпались, как искры – кто страстно хвалил, а кто язвительно кромсал. Особенно досталось от одного сварливого критикана из Блумсбери. Наблюдая за Аддисоном, который лишь с горечью усмехался в бороду, глотая портвейн, я не удержался: «Сэр Джозеф, неужели нет спасения от этих мелочных нападок? Ваша слава – словно щит!». Он взглянул на меня устало и вдруг указал пальцем на темную фигурку в углу, на столяра-подмастерья, тихо читавшего газету. «Видишь его? Он сосредоточен на работе, жизнь его скромна и никто не посмеет пикнуть о его промахе с табуретом… кроме хозяина. Вот истина: нет иной защиты от критики, кроме безвестности. Имя на афише – мишень для всех. Мы платим славой за свой след в мире, а он – чистым покоем за свою тень». Он допил вино, его слова, горькие и точные как булавка, навсегда застряли у меня в памяти – оплакивающие ту самую изнанку известности, которая заставляет иного мечтать о тишине безвестности.