Ты построил свой тихий мирок, замуровал наглухо все выходы к свету, как делают термиты. Ты свернулся клубком, укрылся в своем обывательском благополучии, в косных привычках, в затхлом провинциальном укладе; ты воздвиг этот убогий оплот и спрятался от ветра, от морского прибоя и звезд. Ты не желаешь утруждать себя великими задачами, тебе и так немалого труда стоило забыть, что ты - человек. Нет, ты не житель планеты, несущейся в пространстве, ты не задаешься вопросами, на которые нет ответа, - ты просто-напросто обыватель. Никто вовремя не схватил тебя и не удержал, а теперь уже слишком поздно. Глина, из которой ты слеплен, высохла и затвердела, и уже ничто на свете не сумеет пробудить в тебе уснувшего музыканта или поэта, или астронома, который, быть может, жил в тебе когда-то.

Духовное заточение человека в зоне комфорта

Последняя сигарета перед откровением

Помню, это случилось в Аргентине, в душном портовом баре. Я пил коньяк с Реми — бывшим поэтом, превратившимся в торговца скобяными товарами. Глядя, как он методично подсчитывал выручку, я вдруг увидел его иначе: сутулые плечи ворочали не стихи, а цифры, глаза щурились не на созвездия Летчика, а на счеты. Он рассказывал о новой оцинкованной крыше, избегая любых тем, требующих воображения. В этот миг родился жуткий образ: человек-термитник, годами закладывающий кирпичами пошлости даже щели, куда мог бы пробиться луч человечности.

Позже, в номере отеля, это видение оформилось на бумаге. Я вспомнил — не Реми даже. Городки по трассе Париж–Дакар, десятки жизней, где страх перед непознанным сменился тихим ужасом перед любым изменением. Как личинка в коконе, человек отвергает полёт, лишь бы не растревожить болото своего «стабильного» существования. И самая страшная кара не нужна высшим силам: мы сами хороним в себе мореплавателей, звёздочётов и бардов — лопатой будничности.