Ранней юности свойственно верить в то, что достаточно избрать своим кумиром Дьявола, и он исполнит все твои желания.

Наивность молодости, верящей в лёгкое исполнение желаний через сделку с тёмными силами

Как родилась мысль о юношеском искушении

Помню тот душный вечер в Венском кафе, где я слушал юношу, размахивающего томиком Гёте. Он страстно доказывал друзьям, что душа — разменная монета для всех благ этого мира. Будто само зло работает ночным официантом, исполняющим любой заказ. В его глазах горело столько самоуверенности, сколько было у меня в семнадцать, когда тайно восхищался Люцифером — мятежником, бросавшим вызов несправедливому миру. Тогда я осознал: юность игнорирует договорённости тени, видя в ней лишь волшебную палочку. Она не понимает, что Дьявол берёт плату не за действия, а за саму природу желания, постепенно заменяя свет души отблесками фальшивого золота.

Позже на берегах Зальцхаха, глядя на студенческую браваду, я оформил мысль: молодые души часто воспринимают зло как извращённого слугу. Они верят — достаточно отдать перо для подписи, и низшего из падших ангелов пошлют исполнять капризы. Но истина в том, что дьяволы не домовые, а зеркала. Они отражают оголённую жажду, требуя плату старшинством — тем самым обнажая детскую суть юношеского бунта: святое невежество о том, что самое дорогое нельзя приобрести, а можно только отдать.