Язык похож на надтреснутый котёл, по которому мы выстукиваем мелодии, звучащие так, как будто они предназначены для танцев медведя, между тем как мы бы хотели тронуть ими звезды.

Несовершенство языка как средства выражения возвышенных идей

Рождение метафоры у камина

В тот вечер мы сидели в мастерской писателя среди кипяченых чашек и черновиков. Гюстав сжал виски, глядя на рассыпанные рукописи: «Представляешь, неделю пытаюсь описать в романе переживание заката — то ощущение, будто душа касается вечности. Но получается лишь грубая пляска слов!» Он метнул страницу в камин. В тишине затрещал разорванный котел, и внезапно он оживился: «Вот он, наш язык! Надтреснутый сосуд, где вместо небесной симфонии — медвежьи звуки». Я замер, поняв всю горечь озарения: мы выстукиваем заплатки вместо истинных мелодий, бессильные дотянуться до звезд прямотой смыслов.

Позже, перечитывая письма Флобера, я узнал истоки образа: детские уличные музыканты в Руане отчаянно били в дырявые котлы, пытаясь извлечь мелодию. Толпа смеялась над нелепыми плясками, а они смотрели на небо — туда, где звучат музыки сфер. Так родилась горькая мудрость: тронуть высоту можно лишь ценой предательств несовершенного инструмента.