Автор, работающий над своей рукописью, - по преимуществу критик, ибо просеивание, комбинирование, конструирование, вычеркивание, исправление, опробование - весь этот каторжный труд в большей мере удел критика, чем художника.
Критическая сущность творческого труда
За кулисами шедевра: как рождалось откровение Элиота
Сижу в своем лондонском кабинете, окружённый кипами исправленных страниц «Бесплодной земли». Последняя встреча с коллегой-романтиком всё ещё звенит в ушах: «Томас, где же тут полёт души? Ты ковыряешься в словах, как бухгалтер!» Весь вечер ворочал строфы, вычёркивая целые куски, плетя новые метафоры из старых нитей. Каждая запятая казалась гирей, каждая строфа — недостроенным мостом. Знакомое чувство: творческая искра давно погасла, осталась лишь гора руды для переплавки.
И тут меня осенило, глядя на зачёрканные поля рукописи: а что, если эта рутина и есть истинное творчество? Не экстаз, а терзание текста, где критический ум — главный кузнец. Вспомнил, как на днях моя приятельница Мэри, скульптор, сто раз обходила глыбу мрамора, прежде чем ударить резцом. Как врач диагносцирует болезнь, так писатель анатомирует текст. Вырвал лист и вывел: «Автор… по преимуществу критик». Потому что искусство рождается не в порыве, а в борьбе со всем лишним — алхимии, где строительство и разрушение суть одно.