У порока нет раба более подлого, общество не порождает гада более отвратительного и у лукавого нет гостя более достойного, более ему приятного, чем клеветник.

Нравственное осуждение клеветы как высшего проявления человеческого порока

История бессмертных слов: когда Филдинг распознал истинное лицо зла

Сижу в своем кабинете, разбирая пачку доносов, когда ко мне врывается потрясенный друг — его реноме растоптал неизвестный клеветник. Помню погасший взгляд этого честнейшего человека, чья жизнь рассыпалась из-за лживой эпиграммы в газете. В тот вечер, размышляя у камина, я увидел корень беды: клеветник не просто лжец, а универсальный разрушитель. Он служит пороку с подлой готовностью, ведь сеет хаос чужими руками. Общество, порождая таких гадов, отравляет само себя, ибо они губят доверие, на котором держится добродетель. А лукавый? Он торжествует, ибо ни один грешник не дарит ему столько удовольствия — клеветник творит зло с наслаждением, сам оставаясь в тени, и растлевает души всех, кто верит наветам.

Позже в суде я наблюдал, как смазливый молодчик, оклеветавший конкурента, получил его должность. В игривой улыбке этого щеголя отражался весь цинизм порока: он драл глотку, уверяя, что спасает честность, а дьявол в этот миг, уверен, аплодировал своему любимцу. Тогда родилась моя фраза — крик души против тварей, чьи слова острее ножей. Они мерзили мне больше воров и убийц, ибо последние хотя бы рисковали собой, а клеветника злодеяние калечит мир невидимо, но необратимо.