Амбивалентность женского влияния на мужское счастье
Сижу в полумраке парижского кабинета, 1840 год, перо скрипит по бумаге, а мысли возвращают меня к череде бурных романов. Каждая новая страсть оставляла после себя вихрь — дивные минуты экстаза и долгие месяцы гнетущего опустошения. Помню Креолку, чей смех был сродни солнечному свету: одно её слово уносило усталость дня. Но этот дар радовать оказался каплей в океане терзаний. Раз за разом я наблюдал, как просто женская капризность превращалась в бурю, как мимолётное недоверие подтачивало доверие годами, как невинная забывчивость разрушала важнейшие планы. Тридцать тысяч? Пожалуй, это скромная оценка. Ведь женская натура — бездонный источник и наслаждения, и мук: нежное слово исцеляет, молчание убивает, поцелуй воскрешает, а одна опасно приподнятая бровь способна породить томление страшнее травли. Пишу эту горькую игру цифр не из ненависти, а как философскую гримасу. Когда мужчина добровольно кидает сердце в этот водоворот противоречий, он обретает один якорь спасения в океане рифов отчаяния. Таков вечный парадокс, заплаченный за право любить.